Архив за » Апрель, 2012 «

Мужчина и шляпка. Часть 4. Шляпное правило.

Правило шляпы гласит, что шляпу нужно мерять. Без лица шляпа не живет. На вешалке любой головной убор может выглядеть как угодно привлекательно, или напротив отталкивающе, и только будучи надет на голову, он приобретет свою истинную внешность. Одним лицам шляпу идут, другим нет, но каждая конкретная шляпа идет одному человеку и выглядит ужасно на другом. Роль играет все. Со стороны обладателя это форма и черты лица, прическа, насыщенность природного тона, то есть масть. Шляпа в свою очередь обладает такими важными для посадки свойствами, как высота и объем тульи, ширина и наклон поля, цвет и фактура материала. Небольшая разница в ширине полей у казалось бы похожих моделей летних городских шляп делает их совершенно различными на человеке, при том, что на полке они мало отличимы друг от друга.

Обязательным условием примерки является зеркало во весь рост. Если вы собираетесь шляпу носить, а не позировать в ней перед камерой для портрета, будьте любезны оценить не только насколько ширина полей соответствует форме лица, но и насколько гармонично шляпа смотрится с вашей фигурой.

Самые невзрачные экземпляры становятся привлекательными, когда их сопровождает подходяще лицо. Но никакое лицо не сделает красивее шляпу, которая ему элементарно не подходит. Еще смешнее выглядят шляпы не по росту. Если вы счастливый обладатель длинных ног и широких плеч, вам вряд ли подойдет скромная шляпка с коротким полем. А если ваш рост скорее наполеоновский, то любая широкополая шляпа с объемной тульей сделает вас героем комикса.

Шляпа предмет капризный, она не каждому идет. Доподлинно известно, что существует так называемое шляпное лицо – таким лицам, независимо от их внешней красоты, идут любые головные уборы, или по крайней мере, большая их часть. С такими людьми и легко и сложно одновременно, как и с обладателями идеальных фигур. С одной стороны, им все к лицу, любая шляпа их красит, а они сами делают честь собственному отражению с зеркале. С другой стороны, шляпа это не отражение в зеркале. Шляпа это характер, это осанка, манера себя держать. Обладатель шляпного лица может сколько угодно позировать перед зеркалом в салоне, но кроме лица у него есть еще и характер, который, как правило, нисколько не коррелируется с внешностью.

Моделью может быть каждый, у кого есть желание и минимум актерского навыка. Но жить в какой-то оболочке означает вести себя соответственно. Носить шляпу каждый день значит нести шляпу, быть ее постаментом, соответствовать ей. И раз уж так сложилось, что шляпа более не повседневный предмет гардероба, то нужно иметь для этого определенную смелость. Шляпа это вызов, который ее обладатель делает обществу конформистов, и ему придется отвечать на вызов в каждом взгляде, устремившийся после этого на него. Не у каждого есть этот самый характер, эта стойкость и желание этим багажом обзавестись. По большей части люди конформны и не стремятся активно выделиться таким способом.

Впрочем, влияние шляпы на внешность действительно способно полностью изменить восприятие вас, как личности. Ковбойские шляпы легко делают комичной любую внешность и любой рост, если вы не сенатор штата Техас. Романтичная вариация федоры с широким полем походя превращает вас если не в вампира, то в любое другое порождение чайльдгарольдовской традиции. Летняя шляпа с круглой тульей любого интеллектуала делает тусовщиком и завсегдатаем дискотек. Черная трилби способна на самые яркие метаморфозы, вы можете с равным успехом оказаться бутлегером, шпионом, Майклом Джексоном. Твидовая шляпа в мелкую клетку сделает вас доктором Ватсоном, коричневая – советским инженером.

Более распространена категория лиц, которым шляпы в принципе не идут, но есть определенные модели, которые им подходят. Если такой человек решил померить шляпу, то с ним можно работать, он, как правило, знает чего хочет и может четко оценить результат.

А также будьте готовы к тому, что шляпа потребует от вас смены верхней одежды. Любой головной убор чувствителен к остальным элементам ансамбля, но ни один из них и вполовину не так требователен, как шляпа.

Понимаете теперь, в чем вся сложность? Шляпа может быть вам не к лицу, но это полбеды – она может просто не подойти к вашему стилю, к вашей манере одевать и образу жизни. Вы можете быть без ума от своего отражения в зеркале, но если никакие силы не заставят вас выйти на улицу в шляпе, есть ли смысл ее покупать? Вы можете гореть желанием купить ее и ходить в ней всю оставшуюся жизнь, но готовы ли вы добавить новое пальто и подходящие ботинки, чтобы выглядеть прилично, а не смешно? Вы достаточно смелы, чтобы изменить свой стиль в угоду капризному головному убору, но есть ли смысл одеваться таким образом, если вам предстоит пройти через заводскую проходную в компании сотен парней в кепках? На это надо решиться.

A suivre…  

Ожидаемое и неожиданное

Свершилось – я обрезал волосы. Кризис настал в сентябре, когда встав с кресла парикмахера, я понял, что хочу короткую стрижку с бритым затылком. Но на тот момент на моей голове красовалась копна хорошо уложенных кудрей, приближалась зимняя Россия, и я решил повременить и заодно укрепиться в своем решении. Проверить, так сказать, его на прочность.

За зиму волосы отросли и весну я встречал с прической «Майкл Джексон образца восьмидесятых». И тут передо мной замаячила неожиданная поездка в Париж. Париж, о господи! Конечно, я не задумываясь воплотил свое намерение в жизнь. Голове сразу стало легко, а шляпа чуточку съехала на глаза.

С одной стороны, тем, кто привык видеть Шанжана последние годы с длинными волосами, будет немного непривычно. С другой стороны, короткая стрижка мне всегда шла, я долго носил полувоенную прическу. В те времена мастера называли это «теннис» – удлиненная макушка и челка, короткие виски и затылок. Сейчас я повторил то же самое, но в утрированном ассиметричном виде – длинная косая челка и сверхдлинный косой висок справа. А слева и сзади все по-военному, практически под машинку. Неожиданно стал похож на Френки Сэндфорд, откуда-то появились глаза и длинная шея. Жди меня, Париж.

Хотел покраситься и стать блондином. Или почти блондином. По крайней мере, светлого медного цвета типа «карамель». Хотя бы попробовать. И не решился. Уверенности в необходимости такого радикального поворота нет, Париж на горизонте, так что этот вопрос я буду решать по возвращении. А что, неплохой был бы удар по восприятию тех, кто привык видеть Шанжана.

Неожиданно получил в подарок по почте духи. Совершенно необычные, принципиально новые, монопарфюмерные ролики Demeter: Dirt и Paperback, то есть мокрая земля и книжный переплет.

Действительно новые, неожиданно острые и насыщенные запахи. Наконец-то хорошие дорогие духи на каждый день – непретенциозные, яркие и запоминающиеся, ненавязчивые и при этом с таким выраженным характером, что напоминают мне самого Шанжана Тряпье – маленький камешек, не имеющий большого значения, пока он не попадет в твой ботинок. Или в твое кольцо! Уже несколько дней я экспериментирую с двумя запахами и могу сказать – они определенно реагируют на коже, держатся не очень долго, но для меня при совокупности их качеств это скорее плюс.

Это не те запахи, от которых я устаю в течение дня, они удивительно ежедневны, они как любимый трек, который можно запускать еще раз по нескольку раз на дню. И они в такой приятной упаковке, что мне нравится доставать их и подновлять запах. Наконец-то производитель создал что-то для тех, кто ценит не шикарное внешнее выражение, а фактическое внутреннее содержание!

Особенно мне нравится ролик. Я не очень люблю духи с пульверизатором, которые создают облако в момент распыления. Запах это очень интимная вещь, предназначенная только для своего обладателя и тех, кто может приблизиться к его границам. Я не хотел бы распространять вокруг себя даже самый приятный аромат, для меня это настоящий акт эксгибиционизма, как джинсы-скини, например. Запах моих духов это личное. Поэтому ролик, непосредственно соприкасающийся с кожей и не создающий никаких брызг, для меня идеальное решение.

Маленькие строгие флакончики удобно постоянно держать в сумке, приятно доставать при людях. Мне нравится держать их в руках, простая удобная форма и четкие линии сразу дают понять окружающим и напоминают мне самому о том, что я серьезный человек, чуждый всякого пафоса и внешней роскоши, и поэтому люблю пользоваться простыми, добротными качественными и надежными вещами.

Ожидаемым или неожиданным будет Париж? Я не знаю. Я жду этой поездки, но уже знаю, что она будет неожиданной и непредсказуемой. Многое ли мне удастся осуществить из задуманного? Предсказать это невозможно.

Мужчина и шляпка. Часть 3. Что это было?

Но как же собственно шляпы? Сейчас и женщину в шляпке встретить проблема, а мужчины стесняются их носить намного больше. Тем не менее, до сих пор живут и процветают несколько моделей, которые вполне можно купить и носить.

Цилиндр – не смейтесь, его до сих пор надевают в Европе на свадьбы и другие торжественные мероприятия. В тех пор, как цилиндр перестал быть общеупотребимой светской шляпой, он актуализировался за счет уменьшения высоты, сейчас современные модели обладают выгнутой линией тульи и прямым верхом, при этом высота тульи лишь немного превышает диаметр. В широком смысле понятия, цилиндром называют шляпу, у которой высота превышает ширину. Такие шляпы популярны у стимпанкеров, даже без всяких очков-гуглов они способны сделать любого человека викторианским изобретателем. И да, моя «та самая шляпа», фактически являющаяся моим знаменем и визитной карточкой, тоже из класса цилиндров.

Котелок – шляпа с круглой тульей и полями, равномерно загнутыми вверх. Сменил цилиндр и оставался популярным с 1850 года по 60-е годы ХХ века, до сих пор используется в Европе на официальных церемониях. Консервативная шляпа для почтенного джентльмена, на всех остальных личностях выглядит новаторски и экспрессивно. Помните, что согласно общеизвестной шутке, именно котелок отличает Чарли Чаплина от Адольфа Гитлера!

Хомбург – шляпа с неширокими полями, загнутыми кверху и округлой гладкой тульей с продольной вмятиной. Внешне хомбург похож на котелок, и собственно, может рассматриваться в эволюции как переходная форма от котелка к федоре. В конце XIX века этот фасон вытесняет цилиндры и котелки. Эта модель благополучно просуществовала до 50-х годов и эволюционировала.

Федора и трилби, признанная шляпная классика, похожие друг на друга и зачастую неразличимые для обывателя. Федора старше трилби всего на несколько лет, и их развитие шло в ХХ веке параллельно. Удивительно, но две сходные модели не слились ни при рождении, ни позднее. Забавно, что оба термина фактически родом из театральных постановок: федора берется из пьесы Викторьена Сарду 1889 года, написанной для Сары Бернар; трилби происходит из романа Джорджа дю Морье 1894 года, который был адаптирован для сценической постановки. И носили обе шляпы женщины – принцесса Федора и певица Трилби, по именам которых модели и получили свои имена, закрепившиеся навсегда.

Федора – так называемая классическая фетровая шляпа. Обычно говоря о шляпе, большинство людей представляют именно эту модель. Поле сзади приподнято, а спереди опускается вниз, на тулье сверху продольная вмятина, по бокам функциональные вмятины правильной округлой формы, сформированные при изготовлении шляпы. Была крайне популярна с 10-х по 40-е годы ХХ века. Именно федора появляется на голове Майкла Джексона в 1983 году в на сцене в «Motown 25» и начинает триумфальное шествие  по миру молодых в руке кумира. Каждое исполнение хита Билли Джин сопровождалось эффектным номером со шляпой. Федора быстро становится фетишем во всем мире, возвращая к жизни шляпы всех фасонов и давая новую жизнь самой идее мужской шляпы, уже будто бы упраздненной эпохой перемен. Сейчас федоры популярны как у мужчин, так и у женщин, именно эта модель активнее всего моделируется, изменяется, украшается и приобретает новый актуальный вид.

Трилби – шляпа с менее высокой тульей и коротким полем. Имеет три вмятины на тулье, определяющие манеру снимать и надевать такую шляпу, характерные и для федоры, но менее регламентированные. Трилби выглядит более мягкой и менее формальной, чем федора. Трилби куда более повседневна, не так романтична, как федора, поэтому она встречается куда чаще. Ее легче подобрать и легче носить, она не требует согласия внешности и манеры, ей не так уж нужно соответствовать. Трилби в неформальном исполнении стремительно эволюционирует в шляпу городского типа, правда некоторые могут посчитать, что это деградация.

Городская шляпа – современная молодежная шляпа из достаточно ткани, как правило с рисунком или выработкой. Имеет очень короткое поле, сзади загнутое вверх и спереди вниз, прямую объемную тулью без деформаций со впадиной наверху. Эта впадина зачастую вальцована по ободку, что придает шляпе жесткость. Городские шляпы бывают проклеены и прошиты тесьмой, а бывают мягкими. Как правило, у них нет ленты на тулье, а поля простеганы вкруговую. Это шляпа городского бездельника, не мальчика, а молодого человека, юноши, ищущего себя, нашедшего очередное развлечение или увлекшегося. Юноши обычно комбинируют ее с узкими брюками и полуспортивной обувью.

Стетсон и Акубра — ковбойская шляпа и австралийская соответственно, очень характерные. Стетсон имеет более высокую овальную тулью и поля, круто приподнятые по бокам. На тулье сверху глубокая вмятина, по бокам от нее овальные симметричные впадины. Вместо ленты, как правило, имеет шнурок с металлическими наконечниками, завязанный узлом, над ним располагаются отверстия для вентиляции. Акубра – с более низкой круглой тульей без вмятин и с характерной вмятиной сверху – она имеет сложный профиль с желобком и выпуклым дном. Бывает украшена кожаной лентой с зубами. Да, их еще носят. Киногерои и простые люди, и даже женщины. На голове индианы Джонса мы видим стетсон, а Данди по прозвищу Крокодил носит разумеется акубру, и тысячи мужчин и мальчиков от Техаса до Квинсленда с удовольствием присоединяются к ним. Любители приключений и активного отдыха в них играют в футбол, ходят на рыбалку, жарят барбекю на пикнике. Они придают практически любому мужчине лихой и геройский вид. Но требуют не только подобающей одежды, но и обстановки, в городе смотрятся не всегда уместно.

Борсалино – это не шляпа, камрады. Борсалино, как и макинтош, это фирма-производитель шляп, и в эпоху повального следования моде, когда все мужчины на улице могли быть в шляпах строго одного фасона, именно название фирмы, выпускающей самые модные и качественные шляпы превратилось в нарицательное. Тем не менее, Борсалино производит не только ту самую романтическую модель федоры, которая запечатлена Аль Капоне и Хамфри Богартом, но и любые другие модели, и каждый мужчина может быть уверен, что за свои деньги он приобретает великолепный элемент одежды.

A suivre… 

Мужчина и шляпка. Часть 2. Ассортимент.

Вязаная шапочка это, пожалуй, на сегодняшний день, самая универсальная модель, дающая множество вариантов для моделирования, один смешнее другого. Вы еще так не считаете? Вам еще не встречались шапочки, закатанные до размеров тюбетейки, красующиеся на бритых затылках заводских парней? Вы не видели шапку, заломленную на манер Иванушки-дурачка? Маленькая черная шапочка – привет из 90-х, который и сейчас живее всех живых. Ее называли не вполне приличным словом, намекающим на принадлежность к нетрадиционно ориентированной части общества, и носили все от подростков, до зрелых мужчин. Эта шапочка казалась неприхотливой и универсальной, и возможно, она такой и была в те годы. Надеюсь, никому больше не придет в голову носить ее в таком виде?

На Западе вязаная шапочка в светской жизни возникает действительно как вынужденный ход. В вязаной шапочке последние годы жизни появляется в парижской Гранд-Опера Рудольф Нуриев, который очень мерзнет из-за болезни. Позднее она становится тем головным убором, который мужчины позволяют себе не снимать в помещении, и твердо указывает на мнимую или реальную принадлежность к творческой богеме. Она имеет больший объем, чем российская шапочка, и называется вполне прилично шапкой-носком. Главная ее прелесть заключается как раз в объеме, чуточку преувеличенной длине и ширине, за счет чего шапка-носок сползает на глаза, удачно скрывая от взгляда немытые волосы, неудачную стрижку, намечающуюся или уже вполне бесспорную лысину, торчащие уши и все прочее, что обладатель пожелает там утаить. Шапка-носок не должна облегать голову, она призвана собираться в складки, создавать объем и своеобразный полудетский образ носителя. В эпоху господства шапок-носков термин «кидалт» еще не приобрел сегодняшнего актуального звучания, поскольку само явление взрослого мужчины, повзрослевшего телом, но не возмужавшего умом и душой, еще не было так всеобъемлюще, как сегодня. Поэтому в обладателе подобной шапки окружающие склонны видеть положительные черты, такие как непосредственность, оригинальность, спонтанность и чувство юмора. Не полагаясь на шапку, при более близком знакомстве неплохо бы уметь подтвердить хотя бы одно из этих качеств. Однако, если вам уже за 40 и вы не Джонни Депп, не затягивайте с этим и начинайте мерять другие головные уборы.

Берет всегда был и остается прибежищем романтиков. Начиная от объемных рембрандтовских беретов, позднее перекочевавших в стереотип художника, заканчивая беретом Че Гевары и брутальными беретами спецназа. Но и великий революционер, почитаемый молодежью, затрудняющейся назвать даже причину его смерти, и морские пехотинцы глубоко в душе, или даже совсем на поверхности остаются романтично убеждены в царствии добра и справедливости, которое настанет сразу же, как только они победят главного врага. Есть ли на свете более романтичная позиция?

К сожалению, летом единственным не вызывающим вопросов головным убором для мужчины в России может быть бейсбольная кепка. Неэстетичный и непрактичный вариант, тем не менее, никакая панама больше на голове мужчины образоваться казалось бы не имеет права – эта шляпка только для дошкольников или пенсионеров. Тем не менее, культура дачников и как следствие, полотняных дачных шляп, не спеша возвращается в постсоветский быт. Мужские панамы шьют с стиле сафари из более плотных тканей с фактурой, отделывают молниями и кнопками, пришивают к ним шнурки и маленькие карманчики. Однако, эти стильные летние панамы во многом переняли капризность настоящей шляпы, и потому нуждаются в примерке, хотя и с намного большими допущениями, чем шляпы истинные.

Тюбетейки возникают летом исключительно на лысых от природы или по собственному желанию головах и как правило, хотят сказать о нетривиальности своего обладателя. Возможно, он увлечен компьютерами и восточными единоборствами. А может быть, просто кому-то подражает. Если несколько лет назад тюбетейки еще шили самостоятельно, теперь они выпускаются поточным способом и лишены яркого восточного колорита, как будто оригинальную форму среднеазиатского головного убора можно замаскировать грубым льном, ажурными вставками или шнурком-утяжкой.

Если на улице зима, выбор в холодном климате немного увеличивается. Меховая формовка по прежнему не сдает позиций у мужчин среднего возраста, иногда встречается шапка-пирожок и классическая ушанка. Можно заметить возвращение папахи в актуализированных вариантах. Среди динамичной молодежи популярны шапки-шлемы, неклассические ушанки круглой формы и различные их гибриды, в том числе и вязаные. Такие шапки часто напоминают формой детские чепчики, закрывают большую часть головы и очень подходят для популярных зимних видов спорта – снег не забивается, ветер не задувает.

В этом сезоне возвращаются шапки под летный шлем, с козырьком и ремешками для застегивания, а некоторые смелые модели также оснащены очками. Они предназначены для двух широких социальных групп сегодняшней молодежи: первые из них это приколисты, вторые – активисты. Активисты это пропагандируемая группа молодежи, увлеченная крайне современными и актуальными вещами: сноубордами, диджейством, аудиомонтажом, ролевыми играми. Им такая шапка действительно нужна, они даже пользуются очками, когда катятся с горки на сноуборде или бегают по заснеженному лесу с деревянным мечом. Приколисты приобретают и носят подобные головные уборы исключительно по внутреннему убеждению, им все «по приколу», им нравится быть непохожими на подавляющее большинство, встречать удивленные и завидующие взгляды. Однако традиционного гендерного стереотипа «мужику не холодно без шапки» ни в одной из этих групп не наблюдается.

И снова кепки, не сдающие своих позиций. Кепка-аэродром иногда дополненная ушками, кепка-ленинградка с цилиндрической тульей, кепка-восьмиклинка с пуговкой на макушке. Все они не особенно практичны, зато не вызывают вопросов у общества и даже считаются некоторой частью населения брутальными.

A suivre…  

Порт приписки – Ливерпуль

Камрады, я был на Титанике. Сходил я спустя 15 лет на фильм, которым незаслуженно пренебрегал все эти годы. Сел поближе к экрану, чтобы уж ни капли эффекта не пропустить. И не мог оторваться от экрана все три часа и 14 минут. Несмотря на то, что сюжет был мне прекрасно известен, я замирал и ждал — а она? а он что? а она на это? и что?

Потрясения и открытия начались с первых же кадров.

Оказалось, что история Титаника разворачивается вот прямо сейчас, в начале апреля 1912 года, ровно век назад. Что Розе на момент событий всего 17 лет – столько же, сколько мне на момент выхода фильма. Странно, что я не почувствовал с ней никакого сродства тогда, ведь у меня тоже был возраст протеста, кому, как не мне было ее понять тогда. Конечно, сейчас мне уже многое понятно, ибо великое видится на расстоянии.

Великолепные костюмы, красивые актеры, причем не все поголовно красавцы, как в фильме Last Action Hero, где герой Шварценеггера объясняет это тем, что «Это Калифорния». Даже откровенно некрасивые графини, магнаты, простолюдины красивы той фактурной красотой, которая говорит, что предмет утилитарен и находится на своем месте. Впервые я увидел на огромном экране прямо перед собственным носом, что у ДиКаприо, на самом деле или ради сюжета, неровные зубы. Что у Кейт Уинслет неаристократические руки. Что конструктора Томаса Эндрюса играет непередаваемо аутентичный Виктор Гарбер. Только сейчас я обращаю внимание, что всю вторую половину фильма Джек проводит в наручниках. Только сейчас вижу взрослым взглядом, как отставной полицейский, жестокий служака Лавджой отечески обнимает Хокли за плечи, пытаясь увести его от Розы в тот момент, когда она окончательно выбирает Джека. Но уж если быть до конца откровенным, то если и могла девушка изменить красавцу Хокли, то только с ДиКаприо.

Джек действительно дарит Розе больше, чем жизнь. Он дает ей новый способ эту жизнь прожить. Только теперь мне становятся понятны все те фотоснимки, которые Роза возит с собой и ставит в изголовье – Роза верхом по-ковбойски, у легкого самолета, в разных местах и с разными атрибутами. И тут я вспоминаю, что репортаж с Академика Мстислава Келдыша застает Розу за гончарным кругом. В возрасте более ста лет эта женщина находит силы и желание заниматься чем-то помимо ожидания смены дня и ночи.

Буду честен – так или иначе, но Роза не была предназначена Хокли. Они просто не были и не могли быть парой. Они даже банально не смотрятся вместе, в них отсутствует та неуловимая общность, которая делает пару гармоничной, людей подходящими друг другу. Глядя на такие пары, мы думаем – у них будут красивые дети. Потому что именно возможные красивые дети являются в нашем восприятии параметром совместимости. А вот Джек рядом с Розой смотрится по-настоящему уместно, и легко представить детей, органично сочетающих его и ее черты. Откуда бы ни взялись в Розе эти черты непокорства, закрепившиеся на всю жизнь, но Джеку она была намного ближе, чем Хокли.

И я не могу сказать, что это история о любви Джека и Розы. В огромной степени это история о мужчине, который был красив, богат, умен и удачлив, и сделал для своей любви все, на что был способен, но и этого оказалось недостаточно.

Хокли не смог завоевать Розу. Всего оказалось мало – недостаточно было родиться наследником в семье богатого промышленника, недостаточно было обладать дьявольской прирожденной красотой и уметь преподнести себя в нужном свете. Недостаточно было быть брутальным и властным, принести жертву и без колебаний убить, и даже способность по палубе корабля-спасателя пройти, как по бальному паркету, в чистой даже после кораблекрушения фрачной манишке, оказалась ничтожной по сравнению с тем, что мог предложить его невесте симпатичный смазливый парнишка со свободным взглядом на жизнь и умением ценить каждый день.

В Каледоне Хокли, как в капле воды отражается тщетность всего Титаника – корабля и легенды. Всего, что было сделано, оказалось недостаточно, чтобы оставаться на плаву. Все усилия, как бы велики они ни были, оказываются тщетны. Что бы ни было предпринято, какой бы путь ни был опробован – все тщетно. Титаник идет ко дну. Хокли успевает сесть в шлюпку. И тщетно пытается найти Розу на палубе Карпатии.

Он ее действительно любил. Мужчина, который несомненно мог обладать любой женщиной своего круга, действительно любил Розу Дьюитт Бьюкейтер, и жениться на ней собирался не по расчету, не ради ее родословной. Иначе с легкостью выкинул бы изменившую, опозорившую его невесту из своей жизни, откинул бы ее, как ненужную ветошь, на руки сопернику, и поторопился бы спастись сам. Но Каледон Хокли накидывает на ее плечи собственное пальто, заключает невероятное перемирие с непримиримым врагом своим, чтобы перед лицом опасности усадить Розу в шлюпку. Я не могу представить себе то самообладание, с которым мужчина может обещать спасти своего счастливого соперника, даже притворяясь, даже для вида.

История соперничества Джека и Хокли  – это противопоставление «Я убью ради тебя» и «Я за тебя умру». Выбор, сделанный женщиной – не парадоксальный выбор, пока женщины выбирают жизнь.

Тщетность – его второе имя. Порт приписки – Ливерпуль.

Мужчина и шляпка. Часть 1. Сигнальный экземпляр.

Шляпа – это не просто предмет туалета. Шляпа определяет голову. Она определяет, кто ты есть. … Именно поэтому короли носят корону. Снимите с короля корону, и останется лишь человек с безвольным подбородком, время от времени машущий людям ладошкой. В шляпах – сила. Шляпы очень и очень важны. Но что важнее – человек или шляпа?..

Терри Прачетт

Однажды художница Николь Холландер нарисовала такой маленький комикс: два персонажа с красными от мороза ушами стоят на улице в самый холодный день года. Один говорит: «Зачем мне шапка, мне холод нипочем». Второй: «Я не ношу шапки, она портит мне всю прическу». Кто из них мальчик, а кто — девочка? Вот уж не думаю, что вы, читатель, затруднитесь с ответом. Ведь каждая из приведенных фраз отражает общепринятый гендерный стереотип.

Шон Бурн

Эпоха мужчины в шляпе прошла вместе с гангстерами 30-х и научными работниками 60-х. Если раньше шляпа с коротким пальто была приличной одеждой и признаком интеллигента, то теперь человек в шляпе – однозначно маргинал, позер и выскочка. С большой долей вероятности, это молодой человек и помимо шляпы на голове, у него имеется галстук на голой шее и кеды с разноцветными шнурками. Он так пытается выразить свой протест, тонкость натуры и непохожесть на других. Иногда ему это даже удается.

Мужчины разучились носить шляпы. Вообще головной убор для мужчины стал проблемой. Но несмотря на это, не лишился своей вечной функции – указывать на социальное положение обладателя. Функциональность его даже несколько расширилась – поскольку в данный момент нет обязательного приличного мужского головного убора, то кажущееся разнообразие может сказать нам намного больше. И да, отсутствие головного убора мы тоже можем проанализировать.

Фактически сейчас человечество впервые оказалось в эпохе, когда ношение головного убора стало не только необязательным, но и неинформативным. У любой профессии и любого класса по-прежнему есть свои головные уборы, но сегодня никто не может всерьез запретить каждому одеваться так, как ему хочется. Если вам придет в голову, что к вашему мотоциклу подходит каска вермахта – вы ее наденете. Если вам захочется пойти на прогулку в фуражке – вы можете это сделать. Если пробковый шлем кажется вам отличной альтернативой бейсболки – вам достаточно купить его.

Треуголка больше не информирует окружающих о вашей принадлежности к армии Наполеона. Максимум того, что могут сказать о вас бандана и хайратник – вам так удобно. Цилиндр больше не является пропуском в свет. Шапочка растамана не будет доказательством в полиции. Если вы наденете папаху, никто не будет отдавать вам честь. Единственное, что, пожалуй, еще способно говорить о вас – мотошлем под мышкой. Ведь вы же не принесли его просто так?

Что на головах у прохожих, которых вы сегодня видели? В межсезонье есть только два варианта – кепка или вязаная шапочка. Впрочем, и то, и другое в умах зачастую прочно ассоциируется в быдлом, любой третий вариант мгновенно притягивает взгляды и усмешки.

A suivre…  

Как они смеют?

Много работая с людьми, я сделал определенные выводы о том, как следует реагировать на них с наименьшими потерями для своего душевного равновесия. Сейчас я не стану заострять внимание на теме, являющейся моим коньком – какое впечатление вы производите и на какое обращение тем самым напрашиваетесь. Я хочу поговорить о другом. Много раз я сталкивался с выражением «не допустить такого обращения» и размышлял над ним.

Я пришел к выводу, что мы не можем допустить или не допустить определенного обращения с нами.

Мы встречаем нашего собеседника уже готовым человеком. Он родился у своих родителей с их наследственностью, он рос и воспитывался в определенной среде, претерпел профессиональную и культурную деформацию. Он готовый продукт этих факторов, и он таков, как есть. И способ общения – это его неотъемлемая характеристика. Технический параметр, если хотите. Он будет общаться с нами, и с кем угодно, только одним доступным ему способом, или одним из нескольких, им освоенных. Набор способов общения зависит от среды формирования личности и от сознательного выбора – осваивать другие способы, или удовольствоваться существующими.

Мы все ждем какого-то определенного, ожидаемого нами отношения к себе. Чтобы относились именно так, как мы придумали. Но мы не можем контролировать, каким образом человек общается, поскольку это его технический параметр, функция от воспитания и личности.

Если наш собеседник дурной человек и обращается к нам в неприятной манере, мы фактически уже  не можем допустить или не допустить этого. В некоторых случаях может помочь простое требование не сметь говорить со мной в таком тоне. Для одноразовых контактов вполне подходит, если вам удастся напугать собеседника с первого раза.

И если нас не устраивает, как обращается к нам человек, на самом деле мы можем только купировать общение. Прервать всяческие контакты. Исключить любое взаимодействие. Это наша свобода, мы можем выбирать что надеть, чем обедать, с кем общаться. Если прервать взаимодействие невозможно, например, по работе, то лучше всего выбрать холодный подчеркнуто учтивый официальный тон, без всякого намека на личность. И не реагировать на колкости или грубость.

Нет способа заставить считаться с тобой и уважать тебя, если у человека нет способности считаться и уважать. Если его идеалы не совпадают с вашими, ожидаемым его поведение не будет. Если перед вами нигилист или хам, вы не сможете перевоспитать его или усовестить. Я не верю в революцию личности. Так что нам остается либо смириться с тем, что эти люди такие, или просто выкинуть их из своей жизни. Если человек систематически обращается с вами дурно, и вы постоянно испытываете раздражение от его манеры общения, выкидывайте его из жизни бесповоротно.

Я сам проделывал это, и знаете, не так это сложно. До сих пор я помню свою ярость и этот безумный вопрос: «Да как они смеют?!» Но они смеют. И мой выбор в этом случае — дверь там. Бесповоротно. Я прерывал взаимодействие даже с ближайшими родственниками, когда считал их поведение недопустимым. Они просто такие люди? Сколько угодно. Обратите внимание, что я пользуюсь теми же правами, которые предоставляю всем людям. Я тоже «такой человек», и я могу не допустить такого обращения со мной. И знаете, мне гораздо лучше! Но я никогда не забуду и не повторю этот неоднократный опыт. Умерла, так умерла, как говорится.

Я не удивлю вас, если скажу, что меня тоже выкидывали? Это было болезненное расставание с лучшим другом юности, полное моего негодования. Наше непонимание назревало некоторое время, было спровоцировано и я был просто выкинут из жизни человека, которого считал самым близким и понимающим другом. Тихо, без деклараций и заявлений, меня просто удалили. Со временем я это осознал. Вы знаете, ничего особенного. Мы оба имели на это право: я – вести себя так, как я считал нужным, а он  – не продолжать наши отношения. Я редко возвращаюсь в то место, но если мы встречаемся на улице, то проходим мимо. Я надеюсь, что он меня ненавидит.

Да, наши друзья тоже могут быть неожиданными. И это ставит в тупик еще более. Конечно, с друзьями мы можем говорить более открыто, не задумываясь о том, что можем сказать что-то неприятное. Но вы знаете, есть разница. Конечно, кто кроме друзей скажет нам, что мы выглядим нелепо или ведем себя глупо, или что пора прекратить пить? Но когда резкости просачиваются в повседневный разговор, бывает сложно остаться друзьями.

Я могу спускать резкость и хамство незнакомым людям, я никогда их больше не увижу. Но когда дружеский разговор прерывается фразой: «Ты меня не понял и на этом основании я не хочу тебя слушать дальше», – мне становится не по себе. Особенно когда я точно знаю, что я все понял и именно это пытаюсь донести. После таких прецедентов я прерываю всякое взаимодействие, иногда очень надолго, и размышляю над тем, чем я мог спровоцировать такое поведение, но как правило, прихожу к выводу, что дело не во мне, а в непозволительной резкости характера собеседника и его необъяснимом нежелании работать над собой. Как правило, оборотной стороной таких качеств является отходчивость и короткая память, и через некоторое время общение возобновляется, а я спрашиваю себя: «Шанжан, ты не слишком злопамятен? Не следует ли быть подобрее? Ведь это твои друзья и других у тебя нет». Почему-то другой стороне мысль о том, что с друзьями стоило бы быть помягче, не приходит в голову. Как можно продолжать так обращаться с людьми и при этом продолжать на них рассчитывать, я не знаю.

Существует точка зрения, что врага надо бить его же оружием, но мне кажется, что каждый должен пользоваться своим. Я не могу адекватно состязаться и побеждать несвойственными мне способами, потому что мои противники владеют ими виртуозно, поэтому я стараюсь переводить противостояние в плоскость абсурда. По крайней мере, это позволяет мне выйти из столкновения непобежденным.

Я бы хотел, чтобы на моей могиле написали: «Он с каждым говорил на его языке».