Архив за » Июль, 2012 «

Мой президент. Часть 3. Уж эту-то малость.

До оглашения результатов оставалось сорок минут. Я устал и у меня болела нога, и мне хотелось есть и пропустить стаканчик, а больше всего – сесть на горизонтальную поверхность. Но еще я хотел бы, чтобы Саркози победил, я хотел бы узнать – победил ли человек, который меня восхитил, будет ли он моим президентом и дальше. Я подумал – неужели я не могу сделать для своего президента даже такой малости? Людей на площади было достаточно для оказания Саркози точечной поддержки в рамках отдельного митинга, но я посчитал, что присоединиться к ним и исполнить не только свой гражданский долг, но и удовлетворить моральную потребность в сопричастности, это самое малое, что я могу и должен сделать в знак своей солидарности и чтобы не перестать уважать себя вообще.

И я стал пробираться поближе к ограждению и вскоре занял стратегическое положение на перекрестке Rue des Bernardins и Rue Monge, откуда мне был виден экран на Saint-Nicolas-du-Chardonnet, на который велась прямая трансляция событий. Вокруг меня были люди, трибуны, на балконах были установлены камеры на штативах и серьезные операторы настраивали свою аппаратуру. За веревочным ограждением, обычным для такого рода мероприятий, готовились вести прямые репортажи корреспонденты  В верхних окнах Maison dela Mutualité две молодые женщины махали флажками, стараясь делать это синхронно, но все время сбиваясь с ритма. У стоящего рядом со мной молодого мужчины под мышкой была плюшевая игрушка ‘Hello, Kitty!’ Я был окружен молодыми людьми преимущественно студенческого возраста, у многих из них в руках были государственные флаги. Из окон высовывались жители со своими гостями, ибо невозможно было бы думать, что все эти многочисленные персоны живут на данных скромных площадях. Периодически по массе митингующих прокатывалась волна и люди начинали скандировать:  ‘Николя! Николя!’  Я как всегда с удовольствием присоединялся, потому что если у Шанжана есть удовлетворительный повод подрать глотку, он всегда стремится им воспользоваться.

В мире осталось так мало мест, где мужчине непредосудительно орать и демонстрировать эмоции! В прошлый раз я сорвал голос на турнире прошлого Кубка Мира во время полуфинала Испания – Германия 7 июля 2010 года, но об этом я расскажу вам как-нибудь в другой раз. Футбол и политика, по существу, чуть ли не единственные области, где мы можем проявить нашу агрессию и нонконформизм не взирая на лица. В политкорректном и гуманотолерантном мире, где правят демократические ценности, мы уже не всегда можем заявить о своей национальной и религиозной принадлежности, чтобы не вызвать встречных обвинений. Но по крайней мере, каждый еще может заявить о своей политической принадлежности и спортивных предпочтениях!

Пока я вертел головой и слушал новости, мимо меня протискивались поочередно американские журналисты, парижский клошар, арабские студенты, что совсем не удивительно в этой части города. Мы все, собравшиеся здесь, понимали, что Николя не победит. Мы знали. Но мы продолжали стоять, ибо для каждого из нас это было делом чести. Мы знали и мы давали ему знать, что мы здесь. Мы были нужны ему. Мужчин в толпе было подавляющее большинство. Высоченные парни над моей головой размахивали государственными флагами, временами снова катился туда и обратно воинственный клич: ‘Николя! Николя!’  Кто-то снимал происходящее на ручную камеру, подняв ее высоко над головой.

Но когда время подошло, мы все притихли. Мы знали результат, но мы должны были услышать его. Конечно, он нам не понравился. Мы еще немного покричали и побушевали в поддержку нашего президента, чтобы все могли понять, что мы все равно за него. А потом я развернулся и тихонько похромал по Rue Monge в сторону Латинского квартала. Офорт в моем конверте даже не помялся, хотя я провел не менее получаса в самом эпицентре митинга, толкался с парнями и даже вынужден был потесниться, чтобы дать дорогу парижскому клошару, не соприкоснувшись с ним.

В соседнем баре вверх по улице бармен нацедил мне кальвадоса в стакан на два пальца и я молча выпил за своего президента. Надо было бы сходить на Площадь Бастилии, где собирался митинг победившей партии и хотя бы посмотреть на людей, которые голосовали против и теперь пожинали плоды трудов своих. Но ни сил, ни желания у меня уже не было. Под окнами Латинский квартал отмечал победу другого президента на выборах. Автомобили протискивались по узкой проезжей части Rue Mouffetard и сигналили, парни вопили во весь голос. Они радовались так, словно война была выиграна. Я закрыл окно и спустился в ресторан, чтобы скромно поужинать, а потом лег в постель с книжкой.

У нас теперь новый президент. Другой президент. Надо бы ознакомиться с его программой.

 C’est tout

Мой президент. Часть 2. На трибуне и в спальне.

Мне в целом импонирует политика Саркози, но еще более мне импонирует он сам. Этот человек – мой президент. Яркий, смелый, решительный в политике и в жизни, не боящийся ни скандалов, ни кривотолков вокруг своей персоны. Президент, первым решительным действием которого на посту стал развод и стремительный эпатирующий публику роман с одной из самых красивых женщин Европы.

Еще будучи мальчиком, я рассматривал в журналах фотографии Карлы Бруни – «фотомодели с красотой миллионерши», и навсегда запомнил, как выглядит по-настоящему красивая женщина, и чем отличается красота от эротики. То есть понял и крепко усвоил то, о чем большинство мужчин никогда не задумывается, и из чего проистекает множество проблем женщин.

И смелость мужчины, соединившего решительные политические действия с дерзкими поступками в личной жизни не может не восхищать меня. Николя Саркози – первый президент Франции, ставший отцом во время своего правления. До него наследники власти рождались только у правящих монархов. Разве не похвально желание и способность мужчины к продолжению рода в зрелом возрасте и на в высшей степени ответственном посту? Много мы видели лидеров, которые за стремлением к власти забросили собственную семью или напротив, становились посмешищем из-за комичной вседозволенности. И особенно приятно нам, консервативной части общества, видеть своим лидером мужчину, который способен подтвердить свою мужественность делами. Способный не опозориться не только на трибуне перед лицом своего народа, но и в спальне перед женщиной. И пожалуйста, пусть это будет его собственная спальня и законная супруга, мы устали от скандалов.

Вот человек, живущий свою собственную жизнь, проводящий в жизнь свои взгляды в политике и вместе с тем успевающий строить и собственный мир, не забывающий о том, что он мужчина и нуждается в женщине, которая будет понимать его, разделять его положение и соответствовать ему.

Саркози импонирует мне и миллионам сограждан в первую очередь своей харизмой, активным обаянием, лидерскими наклонностями и смелостью их проявлений. Нам не так уж приятны политкорректные ораторы с непроницаемыми лицами, наводящими на мысль о ботоксе, и такими же обтекаемыми формулировками, не позволяющими населению сразу разобрать что именно кроется за пространными фразами и какие решения будут на самом деле проводиться в жизнь. Выступления Саркози как правило – театр одного актера. Он эмоционален, у него живая мимика и выразительная речь в своей, особой, манере, которую так любят пародировать. И ни один политик до него на моей памяти не вызывал такого сильного эмоционального отклика в умах избирателей. Равнодушных нет, его или бешено ненавидят, или восторженно поддерживают.

Я самонадеянно полагаю, что меня роднит с ним не только небольшой рост и картинность с выступлениях. Мне с ним не скучно, он все время что-то затевает новенькое – в семье и на работе, он не лезет за словом в карман и ему всегда есть что предложить публике. И кроме того, Николя Саркози, мой президент, это человек, который сделал себя сам и предпринимал для этого решительные шаги в выбранном направлении.

Мог ли он оставить меня равнодушным? Он мой президент и до него подобные чувства вызывал у меня Наполеон и Шарль де Голль, коих я, понятно, не застал в живых, чтобы выразить им свое почтение и поддержку.

Поэтому когда вечером 6 мая, прихрамывая из музея Орсе с симпатичным офортом в бумажном конверте, купленным в музейном ларьке, по пути домой я набрел на митинг в поддержку Саркози, я присоединился к нему. Rue Monge и Rue des Bernardins, ведущие к Maison dela Mutualité, были оцеплены полицией и я спросил патрульных – это митинг в поддержку Саркози или против него? И получив утвердительный ответ, я спокойно пошел дальше. Мне хотелось увидеть людей, которым нравится то же самое, что и мне.

A suivre… 

Мой президент. Часть 1. Политика наглядно.

Первое воскресенье каждого месяца в парижских музеях публичный день. Бесплатный вход для всех. Грех было не воспользоваться такой возможностью, находясь в Париже в начале месяца и притом со сломанной ногой, что исключает любого рода повышенную физическую активность. То есть никаких прогулок по Парижу или подъема на Эйфелеву башню. Почему бы не посетить любимый мною музей Орсе? Любим он мною в первую очередь за экстерьер вокзала и простой удобный интерьер, еще более вокзальный, чем фасад. Обожаю различного рода инженерный штучки, открытые конструкции и разноуровневые галереи. А там еще есть и часы, огромные механизмы, установленные прямо на стекольных фасадах, через которые открываются прекрасные виды на Сену и мост Сольферино, а за ним на Монмарт и Сакре-Кер, а с других сторон на крыши Парижа и Эйфелеву башню. Если бы даже экспозицию Орсе составляли исключительно предметы современного искусства, я ходил бы туда только ради интерьера, часов и кафе.

Кроме того, 6 мая во Франции проходило голосование во втором туре выборов президента Республики. Сейчас настало время огласить мои политические предпочтения. Я голосую за Саркози. Полагаю, камрады, что немногие из вас интересуются политикой и имеют соответствующее представление о ее течениях и лидерах. Поэтому приведу небольшой анекдот из жизни, подчерпнутый мною в сети, возможно, он вам уже известен:

«Я спросил несовершеннолетнюю дочь своих друзей, кем бы она хотела быть, когда вырастет. Она сказала, что хотела бы когда-нибудь стать Президентом Соединённых Штатов Америки. Оба счастливых родителя, либеральные демократы, присутствовавшие при разговоре, с гордостью переглянулись. Я спросил девочку: ‘Хорошо, допустим ты стала Президентом, что бы ты сделала в первую очередь?’

Она ответила: ‘Первым делом я бы предоставила пищу и жильё всем бездомным’.

‘Чудесно, — согласился я, — весьма достойная цель! Но вовсе не обязательно ждать того времени, когда ты станешь Президентом. Можно уже сейчас начать действовать в соответствии с твоим планом. Приходи ко мне в дом, выполи сорняки в саду, постриги траву на лужайке, подмети двор, и я заплачу тебе пятьдесят долларов. Тогда ты сможешь пойти к лавке, возле которой валяется один из бездомных, и вручить ему свои $50 на покупку еды или для сбережений в счёт покупки будущего дома’.

Она надолго задумалась. Её мать смотрела на меня так выразительно, что я не берусь истолковывать её взгляд. В конце концов девочка подняла глаза и спросила:

‘Почему бы тогда этому бездомному самому не прийти к вам домой и не сделать эту работу — тогда вы бы прямо ему и заплатили эти 50 долларов?’

Я ответил: ‘Добро пожаловать в ряды консерваторов, дочка!’

Её родители до сих пор со мной не общаются…». Наум Креймер. (С) 

Николя Саркози – правый консерватор. Вкратце отмечу, что правая идеология в политике означает приверженность интересам господствующего социального класса, а левая представлена оппонентами власти, предлагающими альтернативные решения в интересах нижних социальных классов. Консервативное направление, что очевидно, означает приверженность традиционным ценностям и порядкам государства и общества, даже если они и несовершенны, и отвергает радикальные реформы.

Помимо ужесточения миграционной политики и интреграции в Сообщество, Саркози католик и не стесняется декларировать свою религиозную причастность в нашем политкорректном мире. Он высказывается за традиционный гетеросексуальный брак и против эвтаназии, то есть открыто и без уловок поддерживает привычные нам социальные ценности. Он намерен сохранить для нас то, чем дорожили наши предки, те ценности, которые кажутся нам само собой разумеющимися, пока внезапно не подвергаются нападкам враждебных культур, и мы неожиданно обнаруживаем, что должны нашим оппонентам больше, чем они нам. С чего бы вдруг? Уступить девочке совочек в песочнице или последнее пирожное престарелому месье – сколько угодно, но уступить традиционные ценности тем, кому они совсем не дороги?

A suivre… 

Три толстые девочки

Я расскажу вам историю из своей собственной жизни. В ней нет ни слова выдумки и даже ни малейшего преувеличения. Я лично знаком со всеми персонажами этих событий и был свидетелем и участником происходящего. Будучи оформлена красочными декорациями, эта история могла бы превратиться в великолепную иллюстрацию того, как разные люди решают одни и те же проблемы. Но пока что я расскажу ее вам в аутентичном виде – так, как она происходила во времена моего юношества.

Жили-были три толстые девочки. То есть совсем толстые, не пухлые, не полненькие, но пока и не безобразно толстые. Лет им было по-разному, потому что толстыми эти девочки были всегда, с самого раннего детства, а когда они познакомились, им было по 14 лет. Достаточно, чтобы понять, что это уже не израстется, как говаривали родители. Это была уже не детская пухлость, а полноценное ожирение какой-то нетяжелой еще степени. Рост и комплекция у девочек тоже немного отличались, но когда вес намного  больше положенного, как понять, какая конституция за этим кроется?

Девочки страдали. Детские обиды, когда «жирная» – это самое безобидное твое прозвище, сменялись подростковыми переживаниями и осознанием полного отсутствия перспектив в личной жизни. Очень быстро пришло парадоксальное понимание, что дефекты во внешности важны практически исключительно для девочек, а мальчики находят себе подружек, даже будучи толстыми, прыщавыми и противными. Нельзя сказать, что они ничего не делали. Но у них ничего не получалось. Сложно упрекать в отсутствии силы воли и системного подхода подростков, когда проблема лишнего веса даже взрослыми людьми решается через раз и с большими сложностями.

Когда подростки решают заканчивать страдать, мы можем уверенно утверждать, что они выросли. Добро пожаловать в реальный мир. Одна за другой, девочки повзрослели. Настало время решать проблему. И здесь я обращаю ваше внимание на то, что решению проблемы предшествовало осознание неизбежности этого решения. Проблема была признана, осмыслена и признана настоящей и требующей решения.

А теперь самое интересное. Каким образом три юные, но уже сформировавшиеся личности решали одну и ту же проблему.

Одна девочка взяла себя в руки. Ей было 16 и она перестала есть. Если окружающие замечали, что она отказывается от какой-то еды, она говорила, что врачи ей запретили, например, шоколад. Подходящий диагноз в карточке присутствовал, как и освобождение от физкультуры. Она очень стеснялась признаваться, что озабочена лишним весом. А падения веса окружающие не замечали, потому что она носила один-единственный длинный и просторный свитер и брюки, которые подворачивала в поясе по мере того, как талия уменьшалась. Чтобы скинуть 20 килограммов ей потребовалось 3 месяца. А потом она сняла брюки и длинный свитер. И тут оказалось, что при своем небольшом росте она достаточно легко сложена. Худышкой она не стала, но прогресс был ошеломительный. Сейчас эта молодая женщина крайне довольна собой и поддерживает фигуру в рамках достигнутого. Хотя она и набрала за 15 лет несколько килограммов мышечной массы, она до сих пор влезает в свои первые школьные джинсы, купленные по окончании похудательной кампании.

Вторая девочка поставила себе совершенно другую цель. Она хотела нравиться мужчинам. О боже, просто сменился угол зрения! Она научилась вести себя так, что мужчины были без ума. Макияж, прическа и одежда были к ее услугам, но самым главным стало ее поведение. От поклонников не было отбоя! Потренировавшись на одноклассниках, она быстро перескочила в следующую социальную категорию и с удовольствием пожинала плоды своих стараний следующие несколько лет. История блистательных побед прервалась коротким замужеством и беременностью, но эта дама и сегодня срывает комплименты, как цветы. Никто не догадывается, что она до сих пор предпринимает попытки похудеть, иногда плачет перед зеркалом и изредка высказывается в адрес своей фигуры с редкой изобретательностью ожесточенной женщины. Любить себя, говорите?

Ну а третья девочка не была настроена на борьбу. То есть вообще. Она так высоко себя оценивала, что пережив подростковый кризис, сменила точку зрения на проблему. Она решила полюбить себя. И полюбила. После этого проблема перестала существовать вообще. Для окружающих она могла быть безобразно, неприлично толстой, но сама себя она считала очаровательной, лелеяла каждую клетку своего тела, и не собиралась принудительно расставаться ни с одним килограммом. Если так получалось, что она сбрасывала вес во время каникул или поправлялась на праздниках, она относилась к этому спокойно, не стремясь зафиксировать уменьшение веса или ограничить себя в чем-либо. Когда ее отец, успешный спортсмен, предложил ей оплатить любые услуги спортзала, сауны и бассейна, он получил спокойный ответ о том, что она себя очень любит именно такой, и еще одна попытка ее изменить приведет к удалению папы из жизни повзрослевшей дочери. Впоследствии она связала свою жизнь с любителем такого типа красоты.

Сейчас, когда пропагандируется множество «альтернативных» взглядов на решение проблем, эта история кажется мне особенно актуальной. И когда мне начинают рассказывать сказки о необходимости «полюбить себя» чтобы окружающие испытали отголоски этих чувств, или о том, что «пока себя не полюбишь, окружающие тебя тем более не полюбят» или что «надо любить себя какой есть» и «попробуй взглянуть на это с другой стороны», я вспоминаю трех толстых девочек.

А вы какой способ решения проблем предпочитаете? Решить очевидную проблему в лоб? Переориентировать решение на последующий результат? Полюбить проблему и превратить ее  в достоинство?