Архив за » Октябрь, 2012 «

Как начать писать маслом – 3. Что за черт?

Что вам необходимо знать до того, как вы приступите:

Масло потребует времени. Если у вас меньше четырех часов, даже не начинайте. Если у вас запланирована встреча или дело, не начинайте. Выберите день, когда все дела закончены и вы никуда не собираетесь. Тем не менее, не думайте, что будете писать целыми днями. Имея впереди четыре часа, учтите, что достаточно большое время вы потратите на подготовку в начале и приборку рабочего места в конце. Если рисунок уже на холсте, вы сможете приступить сразу, как определите нужные краски и выдавите их на палитру. Включите в расчет время на технологические перерывы. Нельзя писать, уставившись на картину выпученными глазами три часа подряд.  Смотрите в окно, переводите взгляд на контрастные предметы, это отчасти позволит избежать так называемой замыленности взгляда, коия есть бич всех художников. Через полчасика непрерывной работы пройдитесь по студии, поставьте чайник, сварите себе кофе. Да не просите вы об этом свою подругу, вам же не кофе надо, а сварить. Присядьте в другой комнате и дайте глазам отдохнуть минут десять, выпейте кофе, а потом возвращайтесь. Обещаю, вы узнаете много нового о своей работе, особенно если вы уже далеко продвинулись. И не кидайтесь к ней сразу, как ястреб, напротив, рассмотрите полотно в наибольшего возможного расстояния, которое обеспечивает вам размер комнаты и с которого вы еще что-то видите. Следующий перерыв посвятите звонку приятелям, поболтайте с ними минут пять, переключите мозг, это обеспечит вам следующее обновление. Когда почувствуете свой ритм, сможете планировать перерывы самостоятельно. Упаси вас бог от планов типа – напишу стакан и лимон и пойду покурить. Если вам хочется покурить – сам бог велел вам это сделать. Не унижайте вашу работу вымученными сессиями, это же ваше дело, а не обязанность. Любой перерыв высвечивает ваши ошибки в работе, поэтому лучше остановиться раньше, чем вы их наделаете, чем потом увидеть и исправлять их. Да не бойтесь вы, за время вашего отсутствия ничего с работой не случится.

Масло не сохнет. Ну не то чтобы совсем никогда. Уточняю – масло не сохнет, пока вы им работаете. Работа не высохнет, пока вы покурите, пообедаете, встретитесь с друзьями. Когда вы вернетесь к работе на следующий день, максимум того, что может высохнуть – жидко прописанные слои, либо сделанные по грунту подмалевком, либо тонкие лессировки окончательной доработки. Основной живописный слой, если вы положили его в обычной кроющей манере, пастозно, не жадничая, не просохнет ни на следующий день, ни через день. Краски, которые вы выдавили на палитру, будут готовы к работе, разве что схватятся пленкой, засохнут только растертые тонким слоем смеси. Если палитру закрыть, краски не высохнут совсем. Если вы будете писать раз в неделю, вся ваша работа будет успевать высохнуть и каждую сессию вы будете писать по сухому. Это даст вам некоторые преимущества, но и лишит некоторых возможностей при смешении красок. Если заниматься каждый день, вы практически будете всегда работать алла прима, по мягкому материалу, и это придаст вашим работам этюдную свежесть. Доработать детали при необходимости сможете потом.

Масло не меняет цвет. Все, что вы написали, останется в точно таком виде и точно такого цвета, как в момент наложения мазка. Масло не тускнеет и не желтеет при соблюдении технологии, по крайней мере, не на вашем веку. Это значительно упрощает работу, если у вас нет никаких ожиданий. И может усложнить ее, если вы вздумаете пристегнуть к масляной живописи свой предыдущий опыт письма акварелью, гуашью, темперой. Масло сохранит свой цвет и будет блестеть в готовой работе, как сейчас, поэтому не ждите перемен и не надейтесь, что чересчур яркие цвета потускнеют или высветлятся, этого не будет. Это же не погремушки, это серьезная техника.

Масло мягкое. Казалось бы, нисколько не откровение, не так ли? Любая краска, которую вы наносите на поверхность, мягкая. Даже пастель мягкая, несмотря на то, что она мелок. Но ничто не сравнится по мягкости с маслом. Акварель жидкая, если вы забыли. Гуашь полужидкое месиво, темпера и акрил просто влажные. Ни одна краска не будет такой пластичной и томной, как масло. Ну просто потому, что оно масляное. В полной мере вы это почувствуете, когда начнете писать. Это будет тяжело поначалу, но и очень приятно. Масло будет иметь ту консистенцию, которую вы ему придадите растворителем, но оно останется мягким и податливым, а кроме того – материалом с огромной инерцией. В какой-то момент вам покажется, что масло позволяет вам все, но это не так. Масло необратимо в той же степени, что и все прочие краски. Что-то можно исправить и исправлять несколько раз, что-то исправить будет нельзя. Если вы кладете новый слой до того, как высох предыдущий, они смешаются на полотне, потому что масло мягкое. Если вы неверно провели какую-то линию, вы сможете кистью подтолкнуть краску и она примет надлежащее положение, образовав валик, опять же по причине мягкости материала. Если вы стираете какой-то мазок, вы можете повредить работу, потому что мягкие материалы требуют нежного обращения. Будьте ласковы с ним, и масло ответит вам с щедростью возлюбленного.

Масло блестит. Поэтому особое внимание уделите свету в своей студии. Лучше всего конечно мягкий рассеянный естественный цвет. Прямой солнечный свет, падающий прямо на полотно, проявит рельеф живописи намного яснее, чем вам нужно для работы. Электрический свет меняет цвета красок, но если другого нет, включайте лампу. Писать в сумерках при одном электрическом свете – не самая лучшая идея. Наутро вы можете не узнать свою работу. Если вы пишете с натуры, следует позаботиться о том, чтобы освещение всегда было одинаковым. Можно поставить источник света около постановки, можно писать в одно время суток при естественном свете.

Масло пахнет. Помещение, в котором вы пишете, должно хорошо проветриваться. Открывайте окна, включайте вытяжку, потому что головокружение от запаха растворителей не самое большое удовольствие в жизни. Никогда, слышите, никогда не пишите в том помещении, где вы спите. Даже если вы пишете по утрам, а спать ложитесь вечером. Никогда! По той же причине, почему не следует курить в спальне. Ваша постель в радостью впитает в себя запах и когда вы к концу дня перестанете его чувствовать, он все еще будет с вами. Уверяю, ваш мозг это оценит по достоинству, и отплатит соответственно. Даже если наутро у вас не будет болеть голова, вашему состоянию это на пользу не пойдет.

Масло требует заботы. Холсты могут деформироваться от влажности и неравномерной просушки, слишком горячего воздуха и опасных сочетаний температуры и сквозняков. Подрамники перекашивает, холст чрезмерно натягивается, краска вздумается или трескается. Да, это самая долговечная техника, но вы должны быть внимательны к условиям. Не допускайте перепадов температуры и сквозняков, пока картина сохнет. Не оставляйте полотна  и чистые холсты во влажных местах или напротив, в сухих и жарких у радиаторов. Избегайте перепадов температуры. На ночь закрывайте окна в студии, чтобы ночной воздух не повредил работу. Готовую картину недостаточно поставить в угол. Если она получилась, вам следует покрыть ее лаком и оформить рамой. Поверьте, она заиграет по-новому.

Масло благодарно. Благословенный материал, который ответит на все ваши вложения, старания и заботы. Благодарное божество, которое воздаст вам за все жертвы. Щедрый возлюбленный, способный осыпать вас дарами в ответ на ваше расположение и внимание. Поверьте, это честное божество и верный возлюбленный, если и вы с свою очередь порядочны по отношению к нему. Любая работа, которую вы напишете по законам масла, воздаст вам сторицей. То, что безобразно выглядело бы в акварели и серо в гуаши, а в акриле просто глупо, масло сделает лощеным и блестящим, как откормленный кот. Даже незрелые работы неофитов, выполненные маслом в достаточно смелой манере, будут выглядеть как экспериментальные произведения новой волны. Конечно, если вы неудачно написали станковый натюрморт, масло не скроет ваших грехов. Но любая работа, в которой вы проявили немного больше собственного чувства и стиля, несет блистательный потенциал, особенно оформленная рамкой.

Масло требует вложений. Вам придется приобрести все материалы, или по крайней мере большую их часть, если вы не получили их в наследство. На первое время лучше избежать лишних трат и обойтись минимумом, но когда вы почувствуете вкус к этому делу, у вас появится и потребность в расширении горизонтов. Вам понадобятся новые материалы и новые пространства для освоения. Это стоит денег, но это стоит того. По крайней мере, у вас всегда будет ответ на вопрос близких что вам подарить – неиспробованные краски, даммарный лак, другую кисть, новый мольберт или этюдник для поездок… Художественные альбомы, биографии художников, музейные каталоги! Да, вы никогда уже не будете прежним.

A suivre… 

Здесь лежит мое сердце, охраняй его хорошо

Победитель конкурса на лучшую рецензию о фильме! 

 Да что же вы все к сексу пристали!
Все что без любви – грех!

Благослови бог шляпы и темные очки. Потому что вызывающе одетый человек, выходящий из кинозала с заплаканными глазами, это не совсем пристойное зрелище для публики.

Франкенвини рекламируют как «от создателя Alice in Wonderland», но насколько неоправданной и обманывающей была эта Алиса, настолько же чистым и искренним в самом сентиментальном смысле я увидел Франкенвини. Я никак не мог подумать, что меня в мои годы и с моим опытом все еще может до слез растрогать несчастная заштопанная собачка, одиноко засыпающая под собственным крестом. Это была самая трогательная сцена во всей ленте. Уверяю вас, ни за одного человека я не переживал бы так, как я волновался за Спарки.

Поначалу, в первых кадрах, хочется чтобы фильм был цветным, хочется увидеть разницу между пленкой, которую смотрят Франкенштейны и их собственным миром. Но это желание исчезает мгновенно. Так ли сильно мы изменились во времен черно-белых изображений? Нисколько, мы не изменились ни со времен доктора Франкенштейна, ни даже со времен гонений на иноверцев и процессий с факелами. Есть ли что-либо более страшное, чем разъяренная толпа с факелами, преследующая одну маленькую напуганную лоскутную собачку?

Сейчас, когда мы утратили веру, нам кажется, будто мы живем в мире, где наука торжествует, со всех сторон нас окружают вещи, механизма действия которых мы не знаем и не понимаем, и не стремимся понимать. Мы не стали другими и может быть не станем никогда.

Мы живем в мире, которые не можем воспроизвести технологически. Наши познания о происходящем вокруг нас крайней малы. Мы понятия не имеем о том, как функционируют окружающие нас предметы, хотя не в состоянии обойтись без них в нашей повседневности. Естественно что простой обыватель не может и не должен объять умом все тонкости и механизмы современной науки. Но самое главное в том, что пользуясь ее достижениями мы потеряли какое-либо уважение и пиетет к ней.

Мы пользуемся всеми достижениями технологий, но продолжаем в уме оставаться теми же обывателями, которые не могут осознать что солнце не вращается вокруг нашего мира. Как и жители Новой Голландии, мы боимся вопросов, на которые не представляем ответ. И при первом же упоминании о явлениях, непонятных нашему уму, превращаемся в толпу с факелами.

В огромной степени вопрос Франкенвини это вопрос доверия. Спарки доверяет всю свою жизнь Виктору просто потому, что он собака, честная и прямолинейная. И это безоговорочное доверие, с которым собака преподносит нам свою жизнь и свое сердце, часто требует ответного дара взамен, который каждая настоящая собака готова охранять вечно

На флаере было написано, что это история о дружбе мальчика и собаки, но я уверяю вас, о дружбе во всем фильме нет ни слова. То, что происходит, это любовь в чистом виде. Не стоит стесняться любви. Спарки любит Виктора всем своим существом, а Виктор любит Спарки, и именно это сыграет решающую роль в сюжете. Только физик, одержимый любовью, способен не только отправиться ночью с лопатой на кладбище, чтобы выкопать труп, но и бестрепетно сшить его части иголкой, пусть не так уж аккуратно, но добросовестно, а потом без малейшего содрогания подшивать и подклеивать своего друга.

Самое главное объединение, которое происходит в фильме это объединение в одной формуле науки и любви. Предметы, которые всегда традиционно противопоставлялись и взаимоисключались, становятся неразрывно связаны. И именно поэтому результат этого слияния превосходит все ранее полученные. Наконец-то мы видим образ ученого, готового на открытия не из познавательного интереса исследователя реальности, а движимого любовью столь же сильной, как и решимость ради любви поколебать основы мироздания. Ученый сам становится частью формулы, прикладывая воздействие любви, неощутимое, но несомненное, подобное давлению света, и несомненно решающее для судьбы эксперимента. Овеществленная любовь может быть измерена в физических единицах.

Именно любовь определяет ту степень упорядоченности, о которой говорит нам Второй закон термодинамики. Именно любовь Виктора позволяет Спарки сохранить свою личность и воскреснуть целиком, той же преданной и порядочной собакой, какой он был раньше, а не превратиться в ужасное и злонамеренное существо, подобно другим трупам, оживленным своими расчетливыми экспериментаторами исключительно ради победы на школьном конкурсе и обладания призовым кубком. Будем честны – это именно оживление трупов ради кубка, а не возвращение домашних любимцев.

Отрывочно, но совершенно ясно, по фильму проходит одиночество. Одиночество Виктора, у которого из друзей один Спарки; одиночество Спарки, напуганного и преследуемого; одиночество Закрюкски, в полной мере осознающего ограниченность своей аудитории и собственную в ней неуместность. Каждый из нас обнаружит собственное одиночество в совершенно разных моментах фильма.

Но доверие пересиливает. Перед огромным костром мельницы, внутри которой Спарки борется за жизнь своего хозяина, доверие к нему и его создателю объединяет жителей города. Объединяет для того, чтобы подключить аккумуляторы своих автомобилей к болтам и оживить Спарки еще разок. Надеюсь, навсегда.

Самосознание человечества таково, что мы постоянно ощущаем себя балансирующими на краю гибели и задаем вопрос – если ли у нас еще надежда? Ответ Франкенвини – безусловно. Пока мы можем включить любовь в физическую формулу, мы не безнадежны. И ради этого стоит жить.

P.S.: «Победить Вольдеморта силой любви? Как вы себе это представляете, Дамблдор?
           Он мне: Авада Кедавра! А я ему: я тебя люблю?!» /Гарри Поттер/

P.P.S.: Это эссе является победителем конкурса рецензий проводимого сообществом имени Тима  Бартона. 


Дорогой профессор!

В связи с всемирным Днем учителя я встретился с призывом написать о том преподавателе, который оказал влияние на развитие личности, поставил на крыло и помог так сказать определиться в жизни. Дескать, у каждого человека в жизни был такой учитель, который см. вышеперечисленное. Я подумал немного. Да, у меня тоже были преподаватели, которые «сделали мою жизнь». Вообще я конечно не вспоминаю с благодарными слезами ни одного из своих многочисленных преподавателей, кроме одного, но о нем я расскажу особо. Однако история моего взаимодействия с учителями складывается из кусочков, как коллекция марок. Некоторые из этих кусочков я приведу здесь.

***
Сначала я должен кратко, но упомянуть приходского викария, который учил меня что «катехизис не нужно знать — им нужно пользоваться». На этом упоминание о викарии заканчивается. Катехизис я так и не знаю.
***
Первым учителем, который смог вызвать мой интерес к школьной учебе, была преподовательница истории в средней школе. По нелепой случайности я прочитал книгу на тему урока и смог выделиться из массы одноклассников, но учительница решила, что ей попался исторический уникум и меня нужно возделывать. Чем она и занималась до окончания школы.
***
Конечно, основного моего почтения достоин парень, который учил меня водить машину…
Его звали Поль, он был на 10 лет старше меня и уже отслужил на Востоке во время военных действий. Мы познакомились на площадке, когда он выпрыгнул из кабины военного грузовика и спросил не желает ли кто-то из новичков попробовать. Вообще-то никакие военные грузовики не были предусмотрены программой, но поскольку непосредственная близость военной части накладывала определенную специфику, занимались мы с военными шоферами на одной площадке. Толпа новичков нервно засмеялась и оступила. Я шагнул вперед.

Надо сказать, что я никогда прежде не сидел за рулем, пока не пришел в автошколу и на момент предложения едва откатал свое первое занятие по вождению, причем машина вихляла по дороге хуже чем гулящая девка на Place Pigalle. Но я собирался научиться. Больше всего я в тот момент напоминал соломину с глазами, но выражение мрачной решимости на моей полудетской физиономии привело Поля в растерянность и рассмешило одновременно. Он помог мне забраться по лестнице на колесо, которое было выше меня. Следующие три месяца я провел в кабине грузовика Поля.
Я никогда не забуду эти уроки и ту свойскую близость, которая бывает только между мужчинами, которая образовалась между нами. Когда он занимался с новобранцами, я сидел рядом и наполнялся атмосферой военно-водительского братства. Со мной Полю было намного интереснее, чем с теми, кого он на самом деле должен был учить, потому что мне это действительно было важно и интересно. Часто он заканчивал пятнадцатиминутное вождение по полигону словами: «Ну а дальше все просто, можешь идти» и когда новобранцы радостно выскакивали из машины и мчались по своим молодым делам, я с энтузиазмом перебирался на водительское место и мы ехали открывать новые места в окрестностях, форсировали горки и мелкие водоемы, загорали на берегу и спорили о каких-то важных вещах. Поль с высоты своих лет и опыта открывал мне новые перспективы восприятия мира, и они были по большей части радужными.

Я многому научился и еще большее узнал. Самым главным моим приобретением (кроме Поля) стала причастность. Управлять автомобилем было несложно, любой мог этому научиться. Но помимо этого знания я влился в братию, словно стал адептом какого-то ордена, машины со своими запчастями, терминами, сигналами, стали моей обыденностью. Я убедился, что с водительского места автомобиль звучит и ощущается совершенно иначе, чем с пассажирского. Я научился слышать мотор, определять передачу на слух и выделять постукивания и шумы. Мир военных машин на какое-то время стал моей средой обитания, я проник в него и было уже невозможно абстрагироваться от его начинки.
Я сдал экзамен с первого раза и до сих пор вожу машину довольно непринужденно.
Мы с Полем виделись еще какое-то время, и я должен отметить, что когда мне действительно понадобилось участие, именно он навестил меня в госпитале, когда все мои друзья в одночасье забыли о моем существовании. Он приехал на штатской машине, я сбежал из отделения и мы поехали в МакДональдс угощаться бигмаками. Я и подумать не мог, что парень, на глазах которого погибло все его отделение, будет смеясь вытирать соус с моего лица и говорить что я свин.
Мы больше никогда не виделись, я потерял его телефон а он наверное потерял мой, потому что после того, как он поздравил меня с Новым 2004 годом я о нем ничего не знаю. Я никогда не пытался его найти, потому что прошло десять лет и я боюсь что мои юношеские воспоминания могут потускнеть, встреться мы с ним снова.
***
А теперь я расскажу про своего профессора, который натаскивал меня по английскому перед поступлением в университет.
Хотя считалось (моими учителями и одноклассниками) что я неплохо знаю английский в рамках школы, но я-то знал, что ничего не знаю, меня просто спасало языковое чутье.
Я не могу сказать вам ни имени, ни звания этого человека. Он был разведчик в отставке, прошел несколько миссий в разных странах и говорят бегло говорил на семи языках. Я не знаю, я не проверял. Но когда я попал к нему, ему было семьдесят с гаком лет, да в гаке полтора десятка, и он был худ, прям и суров. Он начал с алфавита и простейших правил, но уже на первом уроке я не понимал, чему меня учили в школе столько лет, если все это нельзя было уложить с стройную систему разведчика. Школьное обучение было формально и несовершенно, а ему удалось упаковать мои знания в ясные решетки таблиц и правил, и при этом нисколько не отбить у меня ни интереса к языкам, ни охоты ими заниматься.
С тех пор я добивался успеха в работе над всеми языками и в том объеме, который я себе определял. И каждый раз я вспоминаю своего профессора, его личность и его методы. Надо сказать, лет восемь спустя я встретил его. Он катался на лыжах. Он вспомнил меня! Он, через которого прошло множество учеников, вспомнил меня, котрый ничем из их массы не выделялся! Он назвал меня по имени и спросил как сложилась моя судьба. Он был уже очень стар и я не поручусь, что он еще жив…
Вот почему я категорически не признаю никаких «альтернативных методик обучения», призванных облегчить работу над языком, да и над чем угодно другим. Облегченный труд приводит к облегченному результату.

Конфетти

В автомате есть неплохой кофе без ничего и прочие отвратительные 25 наименований.
В буфете есть плохой растворимый кофе и неплохой аппаратный, но о нем не все знают.
Если отправить человечков в автомат в холле за черным без сахара, то большинство приносит черный с сахаром, иногда омерзительный с молоком, который я не пью, но некоторые человечки будучи отправленными в автомат-холл возвращаются в неопознанным кофе в чашке на блюдечке и с двумя булочками из буфета. Сегодня мне не повезло и булочки с капустой. Я отъедаю от них кромки, вскрываю ножом (как бы не забыть принести сюда наваху для вскрытия булочек) и вместо капусты кладу внутрь ломтики яблоков с сахаром и кофейной специей из мельнички, оживляю в микровейве и ем.

Из моего окна видна телебашня. Она железная. Днем она крашеная в красные и белые полоски, как чулок. Ночью она с красными лампочками. если прищуриться и сосредоточиться, можно представить что ты в Париже и видишь Tour Eiffel со стороны rive droite.
Если утром мне удается увидеть башню или хотя бы огоньки, значит погода ясная. В пасмурную погоду башня заложена облаками и ее совсем не видно.
Сегодня не видно было даже красных огоньков и я не надел фиолетовые ботинки, потому что портить замшевые ботинки в дождь совсем не входит в мои планы. Уже через 4 часа погода наладилась, за окном светло и почти ясно. Я что, должен вернуться домой, переодеться и снова выйти на улицу?!
А бывают такие люди, которые выходя из дома берут запасной комплект одежды на случай если погода наладится…?

Чем люди занимаются по вечерам? У меня конечно никогда не было такой проблемы — над моим рабочим столом висят списки ненаписанных статей, несделанных вещей, непросмотренных фильмов.
Но когда меня спрашивают: «Какие у тебя планы на вечер?» — я право же не считаю достойным ответом отчет о неизбежной домашней работе, программной статье и просмотру фильма или футбольного матча.
Оставьте меня одного и я всегда найду чем заняться, мне не скучно с собой. Однако вопрос «Чем займемся?» на определенном этапе знакомства вводит меня в еще большую растерянность.
Я с удовольствием буду гулять и пинать листья; выпью чашку кофе в кафе перелистывая глянцевый журнал с картинками; с огромным удовлетворением сожру гамбургер и перемажусь соусом и буду облизывать пальцы; выпью пива с пиццей в пиццерии; посмотрю нестрашное кино. Мне доставляет удовольствие ходить за покупками, разбирать на кухонном столе свои покупки, готовить из них еду, смешивать себе рюмочку, печь яблоки, делать сандвичи, заворачивать начинку в блинчики… Но все это я обычно делаю один.
Оттого так сложно отвечать на вопрос, когда от тебя явно ждут другого ответа. Но какого..?

Категория: Этюды  Метки:  Комментарии (1)

Casual – 5. И как нам это сделать

Итак, придерживайтесь нескольких правил, и вы сможете делать покупки и не опасаться за последствия.

Избегайте вещей, которые по мнению дизайнеров производителя остромодны. Они, как правило, не только удручающе неактуальны, но и неупотребимы. В этом сезоне эти вещи купят неопытные модницы, и если вам не хочется выглядеть атакой клонов, то вряд ли вы захотите их носить. А в следующие они будут открыто сигналить о своем прошлогоднем происхождении.

С осторожностью выбирайте платья, выдаваемые производителем за нарядные. Сколько раз вы наденете его? Как правило, до торжественных эти платья не дотягивают, а для повседневных зашкаливают. Это объясняется естественным желанием разработчика создать модель с иллюзией универсальности и продать ее вам как универсальную. Конечно, вы понимаете, что такого не бывает? Даже наболевшая классика типа маленького черного платья не может быть достаточно торжественна и достаточно повседневна одновременно. Никакие украшения не сделают обычное платье парадным.

Тщательно примеряйте вещи. Не занимайтесь благотворительностью, если даже за вами скопилась очередь в полсотни человек, попав в примерочную вы должны провести там столько времени, сколько требуется именно вам чтобы оценить все недостатки выбранных вещей. Почему именно недостатки? Потому что достоинства вы оценили, когда выбрали вещь в торговом зале. Теперь вы должны обратить внимание на недочеты.

Подходит ли вам размер? Нигде не морщит, не жмет, не провисает? Встаньте прямо, повернитесь спиной и боком. Не втягивайте живот. Поднимите руки, наклонитесь, подвигайтесь. Наденьте обувь и выйдите из кабинки, посмотритесь в зеркало на расстоянии, именно так вы будете выглядеть для окружающих. Резко повернитесь – не поднимается ли подол? Не раскрывается ли разрез при шаге слишком глубоко? Можете ли вы сесть, или брюки слишком врезаются сзади? Не видны ли бретельки лифчика? Не проглядывает ли белье сквозь слишком облегающую ткань? Вы должны знать об этом до того, как оплатите свои покупки.

Не жалейте времени, если вам нужно померять вещи повторно – сделайте это. Иногда вы понимаете сразу, что вещь вам не подходит. Но даже в этом случае, оцените ее внимательно. К тому времени, когда вы вернете ее на вешалку, у вас не должно быть сомнений что она не подходит вам.

С чем вы будете сочетать эту вещь? Есть ли у вас уже обувь, которая подойдет сюда? Какую верхнюю одежду вы наденете с этим? Если этот предмет потребует дополнительных трат, обдумайте это. Может это начало вашей новой жизни, а может единственный раз, когда вы наденете эту вещь – сейчас, в примерочной магазина, и свой грустный век она проведет в шкафу. Ни вы, ни одежда этого действительно не заслуживаете.

Не слишком ли это банально или вызывающе? К лицу ли вам цвет? Сколько сезонов вы сможете это надевать? Сколько раз в этом сезоне вы наденете это? Это действительно украшает вас? Вы нравитесь себе? Куда вы сможете пойти в этом – на работу, в гости, в клуб? А часто ли вы посещаете эти места? Стоит ли покупать вещь специально для этого?

На какую реакцию окружающих вы рассчитываете? Кого вы напоминаете, на кого хотите быть похожим в этом? Какой образ вы примеряете вместе с этой одеждой? Что вы хотите этим сказать?

Да, это именно те вопросы, которые вы должны задать себе. Когда вы случайно обнаружите в незнакомом зеркале, что вы похожи на училку из плохого фильма или на служащего из советского прошлого, будет поздно. Поймите, что ваш выбор не зависит от ответов на эти вопросы. Но вы должны знать все об этой вещи до того, как примете решение о покупке.

Тем не менее, не существует правил без исключений, и в роли исключения всегда выступаете вы сами.

 Если вам хочется купить именно эту вещь, задайте себе вопрос:
готовы ли вы носить ее не взирая ни на что?
И если ответ положительный, покупайте и не задумывайтесь.

Острое желание всегда заслуживает удовлетворения, даже если кому-то оно покажется смешным. Обладание желаемым сделает вас счастливее и увереннее, и конечно это скажется на вашем внешнем виде.

C’est tout