Архив меток » интроверт «

Искренность

Искренность и прямота не являются достоинством.

Они просто позволяют вам продемонстрировать ваши истинные мысли, чувства и отношение. Люди бывают безупречно искренни и открыты, но не вызывают никакого положительного отклика. Можно быть совершенно искренним, выкрикивая в лицо собеседнику: «Ты сука закрой свой рот!» Я не шучу, это было в течение первого полугодия моей работы здесь и я до сих пор работаю в одном кабинете с этим человеком. Что я сделал, чтобы вызвать такую реакцию? Вы будете смеяться — пришел на работу в таком же пальто.

Важно то, что именно вы демонстрируете. Ваши человеческие и моральные качества. Если они прекрасны, то искренность возможно будет в некоторой мере приятна окружающим. Если нет, то вероятно, обе стороны отношений предпочли бы не знать, как на самом деле обстоят дела.

Искренность и прямота это всего лишь инструменты чтобы продемонстрировать окружающим свои мысли, чувства, отношение. А стоит ли это демонстрировать — здравое решение взрослого человека.

Если вы уверены, что всем стоит знать, что вы думаете о них, это ваш выбор. Если вы считаете, что лучше им заблуждаться, это ваше решение. И не надо рассказывать сказки о неконтролируемом темпераменте или искренности и прямоте. Даже плохое воспитание — только первый раз. Далее вы принимаете решение сами, и если ваше решение — сдерживаться, быть вежливым и не демонстрировать свои эмоции, сдерживайтесь.

Я считаю, что вежливость, дипломатия и доброжелательность намного важнее и лучше, чем искренность и прямота. Они заставляют нас сохранять лицо во время ссоры. Они говорят нашими устами «всего наилучшего» вместо искреннего «чтоб ты сдох». Они помогают нам поддерживать мир там, где мы предпочли бы не развязывать войну. Лучше врать, чем сеять вражду.

Скупо

Мое познание национального русского характера прогрессирует.

Я уже узнал, что русские очень прямые и искренние люди. Формальности здесь не приняты. Улыбаются здесь только искренне, что статистически скорее означает редко или никак. Формально поздороваться в магазине, лифте или банке это неприлично. Формально выразить радость или соболезнование — это не фантастика, это просто как голым на улицу выйти. Никаких формальностей, все искренне и честно. Чего это я буду здороваться, если я его не знаю? Я не сожалею, что у тебя кто-то умер, я же не был с ним знаком, да я и о своих знакомых сожалеть не буду, собаке собачья смерть. А чего мне улыбаться, я не рад их видеть.

Я узнал, что жизнь в России очень тяжела. И моральные качества населения не соответствуют нагрузке внешней обстановки. ТТХ неадекватно среде обитания. Соблюдать формальности, которые во всем мире являются социальной техникой безопасности, призванной сделать контакты необременительными и приятными, для русских это — внимание — нежелание расходовать ресурс.

То есть каждое доброе, хорошее, вежливое слово они давят из себя так принужденно, потому что у них не хватает ресурса. Не до жиру, стало быть, быть бы живу. Какие мать твою сильвупле, когда посмотри что за бардак кругом.

Читать книжку на флибусте это супер, не надо тратить ресурс, все бесплатно то есть даром. Написать автору хотя бы одно хорошее слово — это напрасный расход ресурса. А зачем? Автор это уже написал. Ну уже написано, не понимаете? Что, жалко что ли? А ты зачем писал? Чтобы люди прочитали? Так мы читаем, радуйся, автор. А деньги или слова — это напрасная трата ресурса на тебя, дурака. Ты свой ресурс потратил, мы ресурса набрались, пока читали, воодушевление и радость получили, тебе что ли вернуть? А ты не ох.., ох.., ох, автор! ох, баловник! Да мы любовь придумали, чтобы денег не платить!

Мало того, это -«вечное интровертское нежелание расходовать ресурс».
То есть они еще и интроверты. Все.

Я яркий интроверт. Когда мне есть что сказать, я говорю.

Я пишу письма своим кумирам, где я выражаю свою благодарность и свое отношение к их труду, результат которого мне так нравится. Потому что я понимаю, что в любой деятельности сочетаются два элемента — удовольствие и спрос. Если парень, песни которого мне так нравятся, решит что этот жанр более не востребован, он будет петь это у себя в ванной, (а мы пока не живем вместе, о черт!). А на эстраде он будет петь что-то другое, востребованное. И кто будет в этом виноват? Ну, отгадайте. Это к вопросу личной ответственности.

Любить свое дело

Интересно, когда человеку стало неприлично любить свою работу? Почему любая увлеченность делом стала вызывать колкие эпитеты вроде «яростное самовыражение» или «экзальтированное отношение»..?

Можно вообще инженеру сказать: «Я вижу, Вы человек который яростно самовыражается в ваших проектах оборудования. У меня создалось впечатление, что вы имеете экзальтированное отношение к машинам и механизмам» ?

Кто-то пошел бы в дневник Яны Франк, чтобы написать «Вы яростно самовыражаетесь как дизайнер и у вас экзальтированное отношение к иллюстрации» ?

Интересно, кому-то вообще бывает приятно, когда их называют экзальтированными?

Может, я пропустил момент, когда страстная любовь к своему делу, предмету, области деятельности стала порицаема обществом, а единственным приемлемым отношением к работе стало безразличное пренебрежение? Стало модно работать только ради денег, а самовыражаться в увлечениях? Неприлично работать с чувством, а прилично отбывать трудовую повинность, а с увлечением заниматься хобби? Неприлично обсуждать свои профессиональные вопросы?

Наверное, в той же мере, в какой прилично жениться по любви…

Если мы приобретаем ту профессию, которая нам нравится и в которой мы хотим работать, почему может стать причиной снисходительного «диагноза» наша увлеченность своим делом? Как вообще можно назвать экзальтированным автора журнала о моде, в его журнале о моде, в посте о моде? Эмм… В общем-то довольно странно читать пост о моде и дискутировать о моде, чтобы потом заявить что автор «яростно самовыражается». Хм. Автор работает в области, которая ему интересна. Читателю наверное тоже, если он это читает?

А интересно — самовыражаться это тоже плохо? А хорошо наверное бесстрастно выполнять не вникая, а потом идти заниматься чем-то еще. Для души. Или осуждается только «яростное самовыражение»? А тихонько самовыражаться можно? А писать в собственном журнале — это яростно? А писать в тетрадке и никому не давать читать — это нормально, вроде и самовыразился, и никакой ярости, грань приличия соблюдена.

Да, мне каждый раз когда речь заходит о моей работе, приводят в пример Стивена Кинга, Джорджа Мартина и Юрия Никитина, писателей, которые пишут коммерческие книги со скоростью звездолета. Да, хорошие книги. Интересно, они любят свою работу? Интересно, их за это осуждают?

«Стивен, вы слишком настойчиво самовыражаетесь в своих книгах! Да у вас экзальтированное отношение к мистике и ужасам!» Вы хотите об этом поговорить?

Интроверт говорит

Резюмируя сказанное, хочу подвести небольшой итог, который я сформулировал когда закончил материал.

Проблема сосредоточена в том, что интроверт говорит когда ему есть что сказать. Когда нечто настолько важно, нужно, интересно, что требует выхода наружу. Это бывает редко. Но когда интроверту есть что сказать — ему очень нужно, чтобы его слушали. Мы, интроверты, не будем впустую сплетничать или отчитываться, как прошел наш день. Но если что настолько хорошо — или настолько плохо — что нуждается в том, чтобы быть высказанным, нам нужно, чтобы это нашло слушателя. И по его вовлеченности в этот момент мы судим о том, насколько мы нужны. Чаще не нужны.

Где сейчас те, кто говорил мне: ‘не читай вслух, ты мне мешаешь’ когда я разбирал The Sons of Martha; ‘разбуди меня, когда закончишь’ когда я заговорил о формах глаголов в романских языках; а еще — ‘ну опять тебя понесло’ и ‘успокойся’. Правильно, они все в глубоком нигде.

Мы редко принимаем решение произнести что-то вслух. И это действительно важно для нас. Если в этот момент мы не встречаем понимания, внимания и включенности, мы бываем очень разочарованы в этом человеке и в жизни вообще. Следующая остановка «Никому я не нужен».

Когда мы произносим свой манифест и сталкиваемся с тем, что нас никто не слышит, мы склонны погружаться еще глубже. Следующий выплеск должен быть еще сильнее, еще важнее, чтобы преодолеть границу интраверсии и выйти наружу, и так далее. Чем дольше нас игнорируют, тем опаснее мы становимся для себя и для вас. В чем опасность для вас? Мы расстаемся. В чем опасность для нас самих? Непроизнесенные вещи — самые важные вещи для нас — разъедают нас изнутри в поисках пути наружу.

Вам кажется, что мы жалуемся? Мы ищем сочувствия, мы по-честному рассказываем как у нас дела, что же поделать что дела наши не очень. Вам кажется, что мы витаем в розовых соплях? А можете ли вы представить чувство такой величины и силы, что тот человек, которого вы привыкли видеть невозмутимым и молчаливым, взахлеб рассказывает вам о ком-то, лучше кого нет на свете? Вас вероятно разорвало бы на сотню маленьких медведей… А еще можно включить гуру. Всем людям иногда кажется, что здесь надо дать совет. Но почему-то интроверта особенно часто поучают, как будто он не живет жизнь и не знает что с ней делать, как будто он не вынес никакого опыта и не представляет что делать дальше. Вам говорят то, что говорят, потому что не могут молчать. Часто нам нужно мнение. Очень редко — поучение свысока.

Особенно трудно интроверту в Испании. Все очень общительны, все много говорят, при этом они неумны, поверхностны и мало чем интересуются. И если ты молчишь и наслаждаешься моментом — ты грустный, и тебя не будут веселить (слава богу) но потребуют немедленно исправиться (кроме шуток). Если ты не кричишь, не визжишь и не несешь полный бред от счастья — ты грустный. Если тебе классно — тебе скучно. Если ты молчишь — обиделся (плюс долгие разборки). Если ты пытаешься объяснить что не обиделся и тебе просто хорошо — ты сильно обиделся, не признаешься и манипулируешь! Впрочем, наверху так же, как и внизу.

Иногда я думаю — о чем говорят между собой экстраверты, если наши серьезные, важные, сильные разговоры для них скучны и утомительны? Впрочем, я кажется знаю. Самое непонятное в этом — если они всегда находят, что сказать друг другу — почему им нечего сказать нам кроме «И чё?». И я кажется снова не хочу знать ответ.

Один человек, когда ему нечего было сказать, говорил «Мне нравится твой голос».
Его интроверт до сих пор ему что-то говорит…

Никомуникация

Еще не так давно я упорно учил себя общаться с людьми. Потому что через коммуникацию решалось множество проблем, решить которые стандартным способом оказывалось нереально. Например, если пойти стандартным путем и вызвать сантехника из жилищной конторы, то это одно. А если преодолеть свое отвращение и спросить на работе — кто знает хорошего сантехника — это совсем другое. И по моральным затратам, и по результату. Одно — изучать литературу, другое — спросить напрямую тех, кто это уже прошел.

Умение вступать в коммуникации давалось мне с огромным трудом. В силу своего мерзкого характера, я был то слишком надменным, то желая быть доброжелательным, скатывался в заискивание. Я соглашался со своим собеседником, чтобы не вступать в ненужные споры и склонить его к расположению. Я старался раскрыть свою позицию там, где она не была нужна, а таких мест подавляющее большинство. Один раз за то, что мое мнение не совпало с мнением собеседника, меня почти выгнали из дома.

Много лет я задавал себе вопрос: что такое «проводить время вместе»? Все эти люди непрерывно говорят друг с другом — о чем? Ответы мне давали люди, как правило глядя на меня с жалостливым снисхождением академиков общения. Люди разговаривают друг с другом. Это называется общение. Они обсуждают известные им факты, делятся информацией, эмоциями и впечатлениями, спорят, если у них разные мнения. Разумеется, это полезный и важный процесс, ведь при общении люди узнают друг друга и могут решить, как им друг к другу относиться. А как иначе они поймут, кто перед ними — единомышленник или идейный противник.

Лучше всего моя позиция оказалась выражена следующей цитатой: «Поговорить о ценах на щенков моих чару с богатым торговцем; ответить на глупый вопрос моего старшего сына, дабы он уяснил собственное несовершенство; спросить у молодой жены, какая она у меня по счету; дать тебе дельный совет, если ты специально приедешь на Хой, чтобы его получить – это я еще понимаю. Но о чем еще можно разговаривать с людьми, Хэхэльф?«

Но коммуникации были тем инструментом, при помощи которого в мире совершались многие полезные вещи, и мне пришлось учиться пользоваться им, как пользуются молотком и разводным ключом. Надо значит надо. Я учился, хотя это было очень тяжело.

Единственной ситуацией, в которой мне физиологически необходимо было говорить с кем-то, был тот случай, когда мне нужно было произнести вслух то, что мучало меня, сформулировать проблему таким способом, чтобы я мог ее решить, или хотя бы решить как к ней относиться. На моем языке это называлось ‘ныть’. Окружающим это разумеется не доставляло удовольствия, как впрочем и все, что от меня исходило.

И все разбилось, как волна о камень, в стране непуганых экстравертов, которые держат во рту только одну фразу: «И чё?» О чем бы ни говорили между собой эти люди, мне они говорят фактически только одно — и чё?

Меня достаточно редко посещает желание поговорить. Поделиться чем-то, что кажется мне интересным, обсудить то, что меня взволновало, узнать какое-то другое мнение в дополнение к своему. По большей части все, что я слышу в ответ это — и чё? Умер сотрудник на работе — и чё? Перераспределение нагрузки, накал морального климата — и чё? Нет, этим не ограничивается. Мой собеседник всегда может развить свою мысль — что толку об этом говорить? Кто-то умер, так ведь не ты, как тебя это касается, что толку об этом говорить? Нагрузка, все нервные — ну такова селяви, не без того, что толку об этом говорить? Кто-то поступил непорядочно — ну так бывает, что толку об этом говорить-то? Кто-то неправ — выпей чайку. Что толку об этом говорить. Ты испытал какие-то эмоции? И чё? Ты используешь свою хорошо поставленную речь с определенной эмоциональной нагрузкой? Нет, ты чё развоевался? Здесь разрешено только матерные слова произносить с выраженим. Но произносить их нельзя, потому что мы воспитанные люди. Пробубнили свое монотонно и все.

Вдруг оказалось, что я живу в мире бесконечного дао, в окружении сплошных будд, проповедующих непротивление злу, невмешательство в дела мира и прочее абстрагирование от происходящего.

И мне вдруг показалось, что я овладел не тем ключом. Коммуникация не дает результата. Сантехника найти можно. Единомышленника — полный нереал. Бессмысленно пытаться поделиться с окружающими своим мнением или взглядом на происходящее. Ответ обычно бывает один: А зачем об этом говорить? Живи и не парься. Чё ты рефлексируешь.

Да, это говорят даже те, кто знает значение слова рефлексия. В их понимании это вредно и бессмысленно. Я спросил — а что, размышлять о мироустройстве, вырабатывать свою точку зрения — это плохо? Рефлексировать — это стыдно? Ответ был окрашен уже знакомой мне снисходительный жалостью — Ну пожалуйста, если тебе это доставляет удовольствие!

Еще недавно фраза «Я не так давно говорил об этом» была в ходу в моей речи. Пора менять ее, возвращая в речевой обиход привычное «Недавно я записал в своем дневнике». Потому что коммуникации не оправдывают себя.

Полтора человека живых

Почему я говорю с вами об этом? Почему я с большей или меньшей степень откровенности рассказываю вам, кого я никогда не видел и никогда не увижу, о своих размышлениях, переживаниях, делюсь своими обидами, сомнениями и радостями, жалуюсь на неприятности? Спрашиваю ваше мнение?

Потому что я живой человек. Я настоящий, я есть, и я не информационное издание. К сожалению.

Социальные контакты — базовая потребность человеческой психики стадного существа. Не надо рассказывать мне сказки про одиноких волков, всем известно что волки живут стаями и изгнанный волк-одиночка обречен на гибель. Не надо вспоминать про чайльдгарольдовский идеал романтического героя с его возвышенной тоской, непонятостью и прочими психическими нарушениями. Слава богу я здоров и не исключен из общества.

Но друзей у меня — полтора человека живых. Приятелей с которыми можно выпить — человека четыре. Я встречаюсь с ними в среднем раз в полгода по поводу «давно не виделись» и слушаю их новости — мои их мало волнуют.

Перед теми, кого я вижу лично, я несу огромную ответственность. За их время, которое они трятят на меня. За их настроение, за их моральные издержки. Непозволительно прийти к человеку в гости, упасть головой на стол и заплакать. Что он должен делать с тобой? Как утешать? Ему нечем заняться? Зачем демонстрировать человеку его бессилие, зачем ставить его в неловкое положение? Мы должны быть милыми, чтобы сохранить социальные контакты. Когда социальных контактов у тебя меньше чем пальцев на руке, они становятся особенно ценными. Их нужно холить и беречь, показывать насколько они превзошли тебя и не показывать обиду, даже если ты обижен и расстроен тем, что они сказали в пылу откровенности. Плохие друзья? Иногда выбирать не приходится, и если других нет и не предвидится, то сам факт друзей становится особенно ценным.

Поэтому если уж ты имел неосторожность рассказать живому человеку о своих неприятностях — надо срочно сменить тон на иронический, засмеяться и показать как легко ты относишься к этому, как мало это для тебя значит и как легко ты решаешь свою проблему. Известно, что людям нравятся веселые позитивные неунывающие собеседники, и если ты не такой, то рецепт простой — притворяйся. Поддержание социальных контактов — тяжелый труд, если ты не приспособлен к этому по своим тактико-техническим характеристикам. А базовая потребность есть, она никуда не денется, даже если у тебя пресловутая «иная проводимомть нейронов», иначе говоря ты — интроверт.

Это только в кино интровертов все обожают. Только находясь по эту сторону экрана можно обожать Шерлока или Шелдона. Стоит вам познакомиться с ними поближе, как вы сразу поймете, почему Мери выходит за Джона, а все друзья — друзья Леонарда. В мире людей интроверту жить довольно сложно. Ему тоже нужны друзья. Но не на каждого Шерлока находится свой Джон. А если находится — то он несомненно скоро женится на замечательной женщине и заживет собственной жизнью, что само по себе прекрасно и правильно, хотя и разрушает весь твой мир. И даже пока твой Джон не женился и не бросил тебя, даже если ты можешь пока вытирать свой нос в рукав его блейзера, ты хочешь поговорить с ним, а он… А ему звонят еще восемь человек и он тоже должен поддерживать свои социальные контакты, и он виновато (или с облегчением) улыбается тебе и уделяет им 5-10 минут, которые ты покорно ждешь, пытаясь сохранить в своем уме тот настрой, с которым ты ему рассказывал о том, что ты действительно думаешь. А потом ему звонит его приятель и он говорит — Конечно приходи! Мы тут сидим с Шерлоком! И даже если тебе хочется встать и уйти — ты не можешь, потому что это обидит его, ведь ты не хотел бы, чтобы так поступили с тобой. И ты говоришь себе — Ему и правда нелегко со мной, ведь я… ненормальный.

В признании того, что ты статистически ненормальный, есть огромное преимущество — ты учишься с этим жить. Не отрицая того, что с тобой что-то не так, ты можешь подстроиться, приспособиться и научиться. И меньше расстраиваться.

Зная, что не такой как все, ты постоянно должен делать поправку на свое отличие — но ты не всегда знаешь в какую сторону на плосткости будет лежать отклонение от курса. Это если ты наземный штурман, а если космический? А если твой курс пролегает в трехмерном пространстве — как ты должен узнать, куда снести поправку? Я спрашиваю вас — что вы думаете об этом, потому что я не всегда сам понимаю, что я об этом должен думать. Мне часто не хватает знания — как к этому относиться. Решение я всегда принимаю сам, но часто мне элементарно не хватает знаний и статистики.

Находясь дома один я могу упасть головой на клавиатуру и заплакать. Могу написать все как есть, без ироничного преукрашивания и напускной веселости. Я знаю, что вам, людям, которых я никогда не видел, я не мешаю. Если вам это неинтересно или некогда, если вам нечего мне сказать, вы прокрутите страницу дальше и все. Я даже не узнаю, что вы это читали. Я знаю, что я не родной и не близкий вам человек и вас не выведет из равновесия моя неприятность. Вы не потратите лишней энергии на то, чтобы меня утешить. Понимаете, моя ответственность снята.

Он-лайн дает мне роскошь независимости. Я сам определяю ритм. Я публикую или не публикую свои записи. Комментирую или нет. Отвечаю на комментарии или пропускаю их. Разговариваю с одними товарищами и игнорирую других. Возвращаюсь к теме или забываю ее навсегда. У меня есть возможность подумать, прежде чем отвечать — разве личное общение дает мне такую роскошь? Нет, когда собеседник смотрит мне в глаза и ждет ответа — я должен отвечать, постоянно помня при том, что он, этот собеседник — самая большая ценность моего социума — единственный человек, который у меня есть, и я никак не должен обидеть или задеть его, я должен быть с ним милым, легким и необременительным. Ведь он не знает того, что знаю я, и кроме того, таких как я у него на копейку пучок. А также не следует забывать, что я не существую. Кто я? Песчинка в пустыне, один из миллионов юзеров с ничтожной аудиторией. Меня статистически нет. В сети я могу быть самим собой, прямым человеком, который когда роняет на ногу молоток говорит вовсе не «Ой», человеком с прямыми суждениями, с собственным мнением и… И да, с недостатками.

Мне кажется этот обмен исключительно взаимовыгодным. Вам по большому счету нет дела до меня и моих проблем. Мне иногда очень надо поделиться с кем-то. Потому что человек — стадное существо, и если он все держит в себе и никогда не делится своими переживаниями, его рвет, как паровой котел. И мне, человеку, который никогда не повышает голос, часто очень нужно хотя бы написать что-то громко, раз уж я не могу прокричать это вслух. Самообладание — прекрасная вещь, если только ты держишь руку на клапане и можешь сам стравить пар в любой момент. Хоть как-нибудь. Пусть даже ты кричишь в пустоту.